Автобиография Йога (онлайн)
Глава 38. Лютер Бербанк - святой средь роз
- Секретом лучшего разведения растений, помимо научного знания, является любовь, - эту мудрость Лютер Бербанк высказал во время прогулки в его саду в Санта-Роза. Мы задержались у клумбы съедобных кактусов. Он продолжал: - Проводя опыты по выведению кактусов без колючек, я часто говорил с растениями, чтобы создать вибрации любви: “Вам нечего бояться. Вам не нужны колючки для защиты. Я защищу вас”. Постепенно появилась новая разновидность этого полезного растения пустыни - без колючек.
Я был очарован этим трудом.
- 
Дорогой Лютер, дайте мне, пожалуйста, несколько листов кактуса, я посажу их у себя в саду на Маунт Вашингтон.
Стоящий рядом рабочий хотел было их сорвать для меня, однако Бербанк его удержал.
- Лучше я сделаю это сам. - Он вручил мне три листа, которые я потом посадил и радовался их буйному росту.
Великий садовод рассказал, что его первым триумфом был огромный картофель, ныне известный под его именем. С неутомимостью гения он продолжал одаривать мир сотнями скрещенных улучшенных пород - новыми бербанковскими видами помидоров, зерна, кабачков, вишни, сливы, гладких персиков, ягод, маков, лилий, роз.
Я приготовил свой фотоаппарат, когда Лютер подвел меня к знаменитому дереву грецкого ореха, благодаря которому он доказал, что естественная эволюция может быть значительно ускорена.
- Всего за шестнадцать лет, - сказал он, - это ореховое дерево дало обильный урожай орехов, чего природа могла бы достичь лет за тридцать.
Приемная дочка Бербанка Бетти забежала в сад, шумно играя со своей собакой Ионитой.
- Она - мое человеческое растение, - Лютер ласково помахал ей рукой, - Я теперь смотрю на человечество как на одно огромное растение, нуждающееся для наивысших свершений только в любви, естественных благах чудесного открытого пространства, а также разумном скрещивании и отборе. За небольшую часть своей жизни я наблюдал такой чудесный прогресс в эволюции растений, что, видя здоровый, счастливый мир, смотрю вперед оптимистично, коль скоро дети его научатся принципам простой и разумной жизни. Мы должны вернуться к природе и к Богу, создавшему ее.
- Лютер, вам понравилось бы в моей школе в Ранчи с ее занятиями на свежем воздухе и атмосферой радости и простоты, - сказал я.
Слова мои затронули самую близкую сердцу Бербанка струну - воспитание детей. Интерес заблестел в его глубоких ясных глазах.
- Свамиджи, - сказал он наконец, - школы подобные вашей являются единственной надеждой будущего тысячелетия. Я возмущен системами воспитания нашего времени, оторванными от природы и подавляющими все индивидуальные качества. Я с вами в ваших практических идеалах воспитания сердцем и душой.
Когда я покидал любезного святого, он надписал один томик своей книги и подарил его мне[291].
- Вот моя книга Воспитание человеческого растения1, - сказал он. - Необходимы новые методы воспитания - бесстрашные эксперименты. Временами самые дерзкие опыты приводили к успеху в выявлении лучшего во фруктах и цветах. Новаторства в воспитании детей точно так же должны стать более многочисленными и более смелыми.
В ту же ночь я с интересом прочитал его книжку. Предвидя славное будущее человеческой расы, он писал: “Самое упрямое из существ в мире, раз и навсегда упрочившееся в некоторых привычках, что труднее всего убрать с пути, - это растение... Вспомните, что растения сохранили индивидуальность на протяжении веков. Быть может, за ними можно проследить эпохи до самых камней, не изменившихся в сколько-нибудь значительной степени. Вы полагаете, что после веков повторения, если вы предпочитаете так это называть, растение не выработало волю неколебимой твердости? В самом деле, есть растения, как, например, некоторые из пальм, столь стойкие, что никакая человеческая воля не смогла изменить их, воля человека слаба в сравнении с волей растений. Но посмотрите, как все это пожизненное упорство растения ломается простым смешением с ним новой жизни, производя в результате скрещивания в его жизни полную и властную перемену. В таком случае, при наступлении перелома, закрепите его поколениями терпеливого наблюдения и отбора, и новое растение встанет на новый путь и никогда более не вернется к старому. Его твердая воля, наконец, сломлена и изменена.
Когда же это касается столь чувствительного и податливого предмета, как природа ребенка, проблема значительно облегчается”.
Влекомый обаянием этого великого американца, я навещал его вновь и вновь. Однажды я пришел утром одновременно с почтальоном, сложившим в кабинете у Бербанка около тысячи писем. Садоводы писали ему со всех концов света.
- 
Свамиджи, ваше присутствие является для меня поводом, чтобы выйти в сад, - сказал он. - Посмотрите на то, как я путешествую. - Он открыл большой выдвижной ящик письменного стола, в котором были сотни проспектов различных путешествий. - Видите, - продолжал он, - так я и путешествую. - Связанный растениями и корреспонденцией, взглянув иной раз на эти картинки, я удовлетворяю жажду странствий.
Моя машина стояла у ворот, мы с Лютером поехали по улицам города Санта- Роза, сады которого пестрели его собственными разработками, имеющими персиковый цвет, - розами Бербанка.
Великий ученый получил посвящение в крия-йогу во время одного из моих прежних посещений.
- Я занимаюсь этой техникой с благоговением, свамиджи, - как-то раз спокойно заметил он. Задав мне множество глубоких вопросов относительно разных аспектов йоги, Лютер медленно сказал: - Восток действительно располагает безграничными сокровищами, которые Запад едва начинает исследовать[292].
Тесная связь с природой, открывавшая многие из ревностно хранимых тайн, сообщила ему безграничное духовное почтение.
- Иногда я почти чувствую себя близким к Безграничной Силе, - робко открылся он. Его чуткое, красивое лицо озарилось воспоминаниями. - Тогда я в состоянии лечить больных людей из моего окружения, а также и многие больные растения.
Он рассказал мне о своей матери, искренней христианке.
- Много раз после ее смерти, сказал Лютер, - я был благословен общением с ней в видениях, она говорила со мной.
Мы нехотя возвратились в его дом к ожидающей там тысяче писем.
- Лютер, - заметил я, - через месяц я начну выпускать журнал, чтобы даровать через него истины Востока и Запада. Помогите мне, пожалуйста, выбрать хорошее название для журнала.
Некоторое время мы обсуждали название и, наконец, сошлись на Восток-Запад (ЕаМ-ШМ)[293]. Когда мы вернулись в его кабинет, Бербанк вручил мне статью, написанную им, - Наука и цивилизация.
- Она выйдет в первом номере журнала Восток-Запад, - с благодарностью сказал я.
Наша дружба становилась все больше, я называл Бербанка “ американским святым”. “...Вот подлинно израильтянин, в котором нет лукавства”[294], - часто цитировал я. Сердце его было неизмеримой глубины, ему хорошо были знакомы скромность, терпеливость, самопожертвование. Домик среди роз отличался суровой простотой, Лютер понимал никчемность роскоши, радость обладания немногим. Скромность, с которой нес он бремя ученой славы, вызывала во мне ассоциацию с деревьями, склонившимися под тяжестью созревающих плодов, - в пустом хвастовстве лишь бесплодное дерево поднимает голову.
Когда в 1926 году я был в Нью-Йорке, мой дорогой друг скончался. “Я с радостью прошел бы пешком весь путь отсюда до Санта-Роза, чтобы еще хоть раз увидеться с ним”, - со слезами думал я, проведя сутки в уединении, запершись от своих секретарей и посетителей.
На следующий день я провел ведический погребальный ритуал у большого портрета Лютера. Группа моих американских учеников, облаченных в индийские церемониальные одежды, пропела древние гимны, совершив приношение из цветов, воды и огня - символов телесных элементов и их освобождения в Бесконечный Источник.
Хотя тело Бербанка лежит в Санта-Роза под ливанским кедром, посаженным им несколько лет назад, для меня душа его в каждом распустившемся цветке, цветущем близ дороги. Вовлеченный на время во всеобъемлющий дух природы, не Лютер ли это шепчет в ветерке, гуляет на заре? “Когда я уйду, не воздвигайте мне монумент, посадите дерево”,
- завещал Бербанк с характерной скромностью и человечностью. Недавно калифорнийцы отметили день памяти Лютера Бербанка посадкой рощи красного дерева близ Эврики. Эти стометровые деревья принадлежат к числу древнейших живых творений на земле. День рождения Бербанка... отмечается по всей Калифорнии как Весенний Праздник Посадки Деревьев.
Теперь его имя у всех на устах. Причисляя слово “бербанк” к переходным глаголам, Новый Международный Вебстерский словарь определяет его так: “Скрещивать или прививать растение. Отсюда, улучшать что-либо, как то: процесс или нечто установленное отбором хороших качеств и устранением отрицательных или же добавлением положительных свойств”.
- Милый Бербанк, - воскликнул я, прочитав это определение, - само имя твое теперь синоним добра!
Здесь я привожу перевод текста отзыва Бербанка о системе йогода:
Лютер Бербанк, Санта-Роза,
Калифорния, США.
Я исследовал систему Йогода свами Йогананды, и, по моему мнению, это идеал воспитания и гармоничного развития физической, психической и духовной природы человека. Цель свами - основание школ, обучающих “как жить” во всем мире, в которых воспитание не ограничивается одним лишь интеллектуальным развитием, но развивает также тело, волю и чувства.
Благодаря физическому, психическому и духовному развитию по системе Йогода, простым и научным методам концентрации и медитации, можно разрешить большинство сложных проблем жизни, и на землю снизойдет мир и добро. Идея свами о правильном воспитании - явное проявление здравого смысла, свободна от всякого мистицизма и непрактичности, иначе она бы не получила моего одобрения.
Я рад этой возможности от души присоединиться к свами в его призыве к созданию международных школ искусства жизни, которые в случае их основания столь же приблизят наступление золотого века, как и все, с чем я знаком.
22 декабря 1924 года.
Лютер Бербанк.
12 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57